Уважаемые друзья и жители нашего уютного города Мозыря! Добро Пожаловать на официальный блог проекта МОЗЫРЬXXВЕК - это большой и долговременный проект главной целью, которого является поиск и восстановлению редких снимков, фотографий, негативов и слайдов нашего города (люди, события, архитектура, природа и т.д.) на протяжении всего XX-го Века. Ежедневно на блоге будут представлены редкие снимки и статьи нашего города на протяжении всего XX Века.
v

Легенды советского сыска. Оборотень, Мозырь 1981 год XX века.


1983 год. В белорусском городе Мозырь происходит серия жестоких преступлений. Убит инспектор рыбнадзора и сотрудник прокуратуры. Сыщики выдвигают множество версий, но вычислить неуловимых убийц, а главное, понять цель злодеяний -- не удается.





Наконец, по горячим следам милиция задерживает предполагаемых бандитов. По непонятной причине, вскоре они охотно пишут чистосердечные признания, хотя, им грозит расстрел. Дело можно считать раскрытым, но в это время происходят новые загадочные убийства. Лишь позже выяснится, что за банда действовала в Белоруссии. Почему за решетку отправили невинных людей? Как в погоне за наградами фабриковали липовые дела? И как удалось обезвредить настоящих убийц?






1980-е были для СССР периодом застоя во всех сферах жизни общества. В стране была стабильность, но стабильность без развития. Престарелые лидеры – Брежнев, Андропов, Черненко, - сменяли друг друга, едва пробыв у руля год. Все острее стал проявляться дефицит товаров народного потребления. Словно предчувствуя свою гибель, административно – командная система с удвоенной силой решала многие не стоящие того проблемы на самом высоком уровне, с демонстративной легкостью и широким резонансом принимая напускно-волевые постановления. Вместе с тем, граждане Союза были относительно счастливы, благодаря активной пропаганде КПСС. Беларусь – республика показательная. Руководство на съездах и пленумах рапортует о трудовых победах, рекордно низком уровне преступности. Лето 81-го нарушает эту гармонию цифр в официальных отчетах.

10 июля здесь, на озере Большие Савищи в 13 километрах от Мозыря были обнаружены тела следователя мозырьской прокуратуры и инспектора местного рыбнадзора. Здесь началась громкая и невероятно запутанная история, о которой до сих пор вспоминает пресса и пишут в мемуарах оперативники.

Убийство сотрудников правоохранительных органов во времена Советов было ЧП Союзного масштаба. К тому же при осмотре места происшествия было установлено, что пропало табельное оружие инспектора рыбнадзора! По тем временам факт который боялись придавать огласке. Уголовное дело возбудили незамедлительно. Имена убитых были хорошо известны. Семен Дмитриевич Кузьменков и Владимир Васильевич Кузьменко. Авторитет сотрудника прокуратуры был для советских граждан непререкаем, да и у инспектора рыбнадзора, по словам жителей города, врагов не было. Все знали его как неконфликтного и мудрого человека.

На ноги подняли всю милицию района, дело тут же взяли под особый – негласный - контроль в Минске. Уже первые данные экспертиз дали ответ на вопрос как наступила смерть инспектора и следователя. Обоим нанесены множественные ранения твердым тупым предметом, но погибли они от утопления.

Это означало одно – совершено дерзкое преднамеренное убийство. Для небольшого полесского городка это было происшествием из ряда вон. В начале восьмидесятых Мозырь называли «маленькой Швейцарией». Здесь только начиналось строительство Белорусского нефтеперерабатывающего завода. В перспективе это давало городу множество рабочих мест, приток высококвалифицированных специалистов и рядовых служащих. Город разрастался и богател на глазах. Однако для многих рыболовство, а точнее незаконный вылов рыбы оставались основным приработком. Город стоит на реке Припять, рыбакам-нелегалам есть где развернуться.

Концевич Виталий Григорьевич, В 1981 г. старший следователь по особо важным делам прокуратуры Гомельской области
Это моя эпоха была Мозырь - город красавец. НПЗ строился тогда. Приносил только хорошие вещи, рабочие места. Тогда каждый имел свою моторную лодку. Рыбалкой занимался. Город браконьеров. Когда осмотр проводили – изъяли две машины сетей. Участковй знает, что если рыба надо – будет 5, 10, 200 кг., сколько надо.

Весть об убийстве Кузьменкова и Кузьменко облетела Мозырь и окрестности в считанные дни. Версия о том, что к дерзкому убийству причастны браконьеры на первоначальном этапе была основной. Мало кто сомневался, что инспектор и следователь наткнулись на группу любителей ловли сетями или запрещенными электроудочками. Но если так, кто ради сокрытия мелкого, наказуемого штрафами преступления взял на душу столь тяжкий грех, как убийство?

Словно в ответ на размышления следователей, в мозырьский отдел милиции пришла анонимка. На листке бумаги неизвестный автор написал: «Следователя и рыбинспектора убил Николай Зухта. А в приятелях у него ходит целая компания рыболовов любителей, которые днюют и ночуют на Припяти, зарабатывая на жизнь продажей рыбы».

Информация хоть и была анонимной, но требовала проверки. Зухту и еще пятерых его товарищей вызвали на допрос. И кто бы мог подумать, что сведения из анонимки подтвердятся.

Трипутень Геннадий Николаевич, В 1981 году начальник уголовного розыска Мозырского ГРОВД
Это были все браконьеры. Мы изъяли у них сетей на полный кузов. А вы можете себе представить, что на то время – это был 81 год - изъять сеть. Это жизнь. Средства добычи преступным путем. Сегодня эту сеть можно купить на рынке, тогда эти сети плелись не механическим путем, это все в ручную и дорого было и труд был сплести ее.

Дело уже получило большой резонанс. Такое убийство просто не могло остаться нераскрытым. По указанию сверху из Гомеля в Мозырь присылали молодых и перспективных специалистов в раскрытии преступлений Ивана Игнатовича и Виталия Концевича. Но, когда те прибыли на место, расследовать, по сути, уже было нечего. Сразу пятеро из шестерых задержанных по анонимке рыбаков дали признательные показания. Они сознались, что убили следователя и рыбинспектора, дабы бы те не привлекли их к ответственности за браконьерство. Упомянутый в анонимке Николай Зухта уверенно называл зачинщиком убийства своего подельника по фамилии Збаровский. Но вот незадача. Именно Збаровский из них шестерых упорно отрицал свою причастность к убийству. Ничего удивительного, по тем временам за подобное преступление была предусмотрена расстрельная статья.

Но вину Збаровский отрицал не голословно! Работал он дальнобойщиком и в те дни ездил с грузом в Севастополь. Вернулся только вечером того дня, когда тела убитых уже нашли.

Оперативники проверили показания Збаровского. В отделе автобазы Мозыря подтвердили: водитель был в рейсе с 6-го по 10-е июня и все командировочные документы в порядке! К этому времени экспертиза уже установила, что тела инспектора Кузьменко и следователя Кузьменкова пролежали в воде около двух суток. Значит, убиты они были 8 июня и Збаровский никак не мог быть в числе убийц. А раз так, непонятно почему во всех показаниях Николая Зухты роль организатора убийства принадлежит именно Збаровскому?

Концевич Виталий Григорьевич. В 1981 г. старший следователь по особо важным делам прокуратуры Гомельской области
Но Николиай Иванович Игнатович с самого начала, когда изучил дело, сказал – не нравится мне эта группа. Что их объединяет? Харсеке на тот момент ну лет 19 было, Володкович – под 50. Денисов и Галай – тоже где-то за 40, Зухте - 30 и Збаровскому за сорок лет. Их объединяет лишь то, что все они жители станции Мозырь. Раньше они между собой не контактировали, поэтому с самого начала это вызывать сомнения.

Следственная группа терялась в сомнениях, а тщательно разрабатываемая версия убийства рассыпалась на глазах. Было принято решение – о нецелесообразности версии и необходимости доложить в подробностях о ходе следствия в Прокуратуру БССР. В Минск отправился следователь Николай Игнатович. Однако в столице на совещании у высокого руководства в своем убеждении, что следствие идет по ложному пути, он оказался одинок.

Не помогли упоминания о том, что в показаниях подозреваемых полно несоответствий, что так и не обнаружен украденный в совхозе рыболовецкий невод, которым группа преступников ловила рыбу. Не приняли во внимание даже то, что табельное оружие убитого Кузьменкова – пистолет ТТ, который убийцы прихватили с собой, ни у одного из задержанных так и не был найден.

Николай Иванович не сумел убедить высшие чины в невиновности задержанных браконьеров, и был отстранен от ведения дела. В прокуратуре республики постановили: группу по расследованию резонансного и противоречивого Мозырского дела возглавит следователь по особо важным делам Михаил Жевнерович. Бывший партизан и талантливый специалист, Михаил Кузьмич не раз награждался за талантливое раскрытие дел. В прокурорских кругах знали – расследование особо важных дел - его конек. Более того, Жевнерович был лучшим следователем в Беларуси и одним из первых во всем Союзе.

Сазанков Светлан Григорьевич. В 1981 г. начальник УВД Гомельского облисполкома, генерал-майор милиции.
Человек был приятный, простой, по внешним данным, общительный, всем нравился все уважали, был на весу. Существовало такое мнение, что если Жевнерович взялся за дело, то он его обязательно доведет до логического завершения.

Михаил Жевнерович, действительно, медленно, но верно шел к раскрытию дела. С задержанными предпочитал беседовать сам, иногда тратил не допросы по пять-шесть часов. Как итог - в декабре 1981 года дело об убийстве сотрудника прокуратуры и рыбинспектора было направлено в суд. В апреле 1982-го все задержанные рыбаки - Николай Зухта и четверо его товарищей - были осуждены. Учитывая чистосердечные признания, в приговоре не было исключительной меры наказания. Лишь длительные сроки лишения свободы.

Концевич Виталий Григорьевич, В 1981 году старший следователь по особо важным делам прокуратуры Гомельской области.
Только в отношении Харсеко было лет семь-шесть, Зухта получил 15 лет. Денисову и всем остальным 11-12. Ну все, дело окончено. Рассматривал верховный суд, судья Пыльченко, как сейчас помню. Ну все, Жевнерович оказался прав, мы не правы.

Общественность Мозыря успокоилась. Справедливость восторжествовала, убийцы за решеткой. Жизнь в городе потекла своим чередом. Кто бы мог знать, что это была лишь первая глава одного из самых неординарных уголовных дел в истории советской Белоруссии. Никто не знал, что сделанные выводы и принятые решения окажутся слишком поспешными и по сути своей неверными.

Весной 1983 года в Мозыре с его провинциальными окрестностями, был отмечен ряд странных преступлений. С пугающей периодичностью из местных хозяйств начал пропадать скот. Поначалу списывали на то, что пастух недоглядел, да и хищение совхозной собственности в те годы было не самым редким преступлением. Но обстановка накалялась ещё и удручающей статистикой совершения краж из сельских магазинов. Всё вместе это делало район отстающим по показаниям раскрываемости преступлений.

Сазанков светлан Григорьевич. В 1981 году начальник УВД Гомельского облисполкома, генерал-майор милиции.
В республике на тот период была очень сложнея обстановка с точки зрения систематического совершения краж. Во всех регионах. Гомельская область не составляла никакого исключения, это объяснимо тем, что все торговые предприятия на селе располагались в плохо приспособленных помещениях, без сигнализации, во многих или в большинстве случаев не было сторожей, и в эти объекты легко было проникнуть и забрать то, что кому-то нравилось

Это сегодня преступление вроде кражи лошади или бычка, мешка муки или удобрений скорее вызывают улыбку. А во времена Советов в уголовном кодексе была уникальная статья «за хищение социалистической собственности в особо крупных размерах». Наказание предусматривалось вплоть до расстрела.

Серию краж необходимо было прервать. Виновных найти и наказать. Решили усилить патрулирование в окрестностях Мозыря. На служебном транспорте сотрудники милиции по двое отправлялись по заранее согласованному маршруту в ночной рейд и могли остановить любого подозрительного гражданина, потребовав предъявить документы. Допустить совершение очередного преступления было просто нельзя! Ещё бы! Приближалось 1 мая, и ничего не должно было омрачить светлый день труда и мира.

Знаменитый праздник «Первомая» берет свое начало, как ни странно, с подавления чикагской полицией 1 мая 1886 года беспорядков, вспыхнувших во время демонстрации местных рабочих. В Российской империи этот праздник впервые был отмечен в 1890 году проведением первомайской стачки рабочих в Варшаве. На следующий год в Петербурге состоялась первая маевка. С 1897 года маевки стали носить политический характер и сопровождаться массовыми демонстрациями. В 1917 году 1 мая впервые отпраздновали открыто. Во всех городах страны миллионы рабочих вышли на улицы с лозунгами Коммунистической партии «Вся власть Советам», «Долой министров-капиталистов».

По настоящему «массовым праздником» 1 мая стал с образованием СССР. Это действительно был праздник для советских трудящихся. Усилиями большевиков майские гуляния были превращены в некое подобие латиноамериканских карнавалов, носивших, правда, «обязательный характер», с «идеологически выверенными» транспарантами, лозунгами и улыбками.

«Лучшие из лучших» удостаивались чести пройтись по главной площади страны перед Мавзолеем. Но такими избранными были не сами рабочие, а их «представители» — главным образом лидеры и активисты профсоюзного движения.

В преддверии светлого первомайского праздника на плановое ночное патрулирование отправились лейтенант мозырьской милиции Михаил Мартинович и сержант Александр Царенко. Дежурство предстояло непростое. Народ уже начинал отмечать Первомай. Ночь обещала быть шумной. Около 4 часов ночи на въезде в Мозырь на перекрестке «Станционный» патруль обратил внимание на автомобиль ГАЗ-52. Что машина, полная людей в такое время делает на задворках города?

О подозрительной автомашине Михаил Мартинович тут же сообщил по рации в участок. Что произошло дальше, не знал никто. Но больше ни лейтенант Мартинович, ни сержант Царенко на связь с дежурным не вышли.

Тревогу подняли утром, когда патруль не вернулся в участок. В квадрат, где исчезнувшие милиционеры в последний раз выходили на связь, выехала вторая патрульная машина. После получасовых поисков один из опергруппы наткнулся в траве на тело человека в форме. Это был Михаил Мартинович. На теле были видны многочисленные ранения, словно лейтенанта милиции несколько раз ударили в спину шпагой или мечом. Но и это ещё было не все. Недалеко от обнаружения тела милиционера на проселочной дороге стоял тот самый автомобиль ГАЗ-52, о котором патруль успел сообщить по рации дежурному. Но в нем никого не было. Стало ясно: группа нарвалась на вооруженных преступников, которые оказали сопротивление и, по всей видимости, сумели скрыться. Однако где же второй патрульный – Александр Царенко? Где служебный автомобиль? Если он бросился преследовать бандитов, то почему не может выйти на связь? Никак не хотелось думать, что сержант милиции мог быть с преступниками заодно – уж больно толковый и обязательный парень. Оперативники очень скоро нашли не самый утешительный ответ на эти вопросы.

Третье убийство сотрудника правоохранительных органов в одном районе! За такое в советское время лишали пагонов и званий! Чрезвычайное происшествие, тем более для тихой Белоруссии, которая в сравнении с другими республиками Союза была не самой криминогенной по статистическим показателям. Но ситуация лишь усугублялась. Надежды найти напарника убитого Михаила Мартиновича живым не оправдались. Несколько часов спустя на рассвете 1 мая в реке Припять был обнаружен служебный милицейский автомобиль с телом Александра Царенко в салоне.

Концевич Виталий Григорьевич. В 1981 году старший следователь по особо важным делам прокуратуры Гомельской области
Шок был, такого представить не могли, что на первое мая машину поднимают из реки с трупом сотрудника милиции. Тем более, что было абсолютно ясно - это не ДТП.

Пока единственное, с чем можно было работать – это брошенный преступниками ГАЗ-52. По госномеру оперативники сразу же выяснили, кому принадлежит автомобиль. Это оказалась служебная машина автобазы «Калинковичи», и закреплена она за передовиком труда Василием Коновальчуком. Но искать хозяина, вызывать на допрос не пришлось. Он пришел сам.

Уже через сутки на столе следователя лежали признательные показания Василия Коновальчука. В которых тот рассказал, как он и его братья в ночь на 1 мая везли в служебной машине тушу украденного в соседнем хозяйстве теленка. Причем делали они это не в первый раз.

Концевич Виталий Григорьевич. В 1981 году старший следователь по особо важным делам прокуратуры Гомельской области
Коновальчуки высматривали скот на фермах – Владимир – высматривал, как охраняется. И потом ночью они выезжали туда уводили бычка, убивали, тут же в теч 10 минут убивали. Шкуру и внутренности быка закапывали, а мясо грузили в продуктовую машину. Василий работал на продуктовой машине, она возила в основном мясные продукты – грузили и сдавали.

Выяснилось, что кроме старшего брата Владимира, в деле замешены ещё и его сыновья Константин и Геннадий. А в многочисленных кражах скота принимал участие еще и третий из братьев Коновальчуков - Григорий.
Вызванные на допрос они подробно рассказали, что бычка украли в совхозе «Прудок» и уже ехали домой с разделанной тушей, когда их остановила патрульная машина. Когда сержант Мартинович потребовал открыть кузов авто, те поняли, что договориться не получиться.

Концевич Виталий Григорьевич. В 1981 году старший следователь по особо важным делам прокуратуры Гомельской области
Видя, что ничего не получается, Коновальчук Василий взял металлический штырь, сантиметров тридцать такой, который они использовали для убийства животных, подошел сзади и нанес Мартиновичу несколько ранений. Мартинович побежал в лес в горячке. Володя открыл кузов авто выскочили Григорий, Геннадий и Константин. Они напали на Царенко, оглушили и сели в его авто. Мартиновича оставили в лесу, а машину с телом Царенко столкнули в реку Припять.

Но почему брат Василий пришёл в милицию с повинной? Оказалось, что после кровавой предпраздничной ночи «клан» Коновальчуков собрался на семейный совет. Там старший из братьев, Владимир, вынес решение: вину за содеянное должен взять на себя Василий. Чтобы «искупить грех» тот должен пойти и повеситься в местном лесу. Таким образом, дескать, и следствие пойдёт по ложному пути, и от себя они подозрение отведут.

Самое удивительное то, что Василий Коновальчук согласился пойти на столь жуткую и неоправданную жертву. Мало того что принял оглашенную участь, так ещё и нацарапал на стволе дерева прощальное послание жене и детям! Но жажда жизни оказалась сильнее.

Концевич Виталий Григорьевич. В 1981 году старший следователь по особо важным делам прокуратуры Гомельской области
Произвели очную ставку. Василий говорит: братка, я признался, рассказал. Между ними возникает конфликт. Владимир сказал: ты о моих детях подумал? Ну так получилось, они все всё знают. Григорий рассказал и Константин рассказал все.

Признания Коновальчуков заставили содрогаться даже оперативников. Ведь они столкнули в воду автомобиль с ещё живым сотрудником милиции. Впрочем, главное удивление было ещё впереди.

Рассказывая о совершенных вместе с отцом и братьями преступлениях, самый младший из Коновальчуков – Геннадий - невзначай упомянул: что как-то в местечке Шестовичи они стащили в совхозе рыболовный невод. Стоп. А не тот ли это невод, который так и не нашли год назад в деле об убийстве следователя и рыбинспектора?

Концевич Виталий Григорьевич. В 1981 году старший следователь по особо важным делам прокуратуры Гомельской области
Вызвали на допрос Коновальчука Василия. Ну он такой был более коммуникабельный, с ним можно было договориться. Беседовали, беседовали, он давал показания. Я говорю – а теперь давай спокойно вернемся к убийству рыбинспектора. Он побледнел, чуть ли не в обморок упал – вы и это знаете? Знаем. Только жизнь сохраните! Ну не от нас это зависит, говорю, но будет твое признание рассмотрено судом.

То, что два самых громких мозырских убийства последних лет дело рук братьев Коновальчуков, повергло общественность в шок. Но не потому, что семья была культурной и хорошей, о браконьерской стороне их жизни соседи знали. Резонанс вызывало то, что по делу об убийстве следователя Кузьменкова и рыбинспектора Кузьменко уже осуждены пять человек. Значит на лицо судебная ошибка? За решеткой сидят невиновные?!

9 декабря 1983 г. на заседании бюро ЦК КПБ заслушивался доклад «о фактах грубого нарушения законности работниками правоохранительных органов республики». Причиной разбирательства стала статья «Тень одной ошибки» в печатном органе союзного масштаба - газете «Известия».

Справка:
Газета «Известия» появилась в марте 1917 года, когда был учрежден Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов. «Известия» стали официальным печатным органом новой власти, на её страницах публиковались самые важные документы Октябрьской революции – «Декрет о мире» и «Декрет о земле». «Известия» стали первой советской газетой, у которой появились собственные корреспонденты. А в 1924 году была создана широкая сеть корпунктов, в том числе за рубежом.

К опубликованию материалов в издании относились крайне осторожно – ведь читает весь Союз. Может быть поэтому любая мало-мальски сенсационная статья вызывала в стране невиданный резонанс.
Появление статьи белорусского собкора «Известий» Матуковского для многих стало полной неожиданностью. Уже сам факт обсуждения публикации на уровне высшего партийного руководства республики был исключительным.

Сазанков Светлан Григорьевич. В 1981 году начальник УВД Гомельского облисполкома, генерал-майор милиции.
Когда читаешь эту статью, то в отношении этих заключенных таике слова написаны, что хочется плакать, а то что они должны были быть осуждены по другим преступлениям никто не вспоминает, делают их невинными жертвами. Но, так или иначе, ошибка была совершена. Все было подано как сенсация, конечно сенсационность была и все это было озвучено на весь Советский Союз.

В те годы на выступления в печати реагировали жестко и решительно. Против советских людей совершена ошибка? Значит, виновные должны быть непременно наказаны!
После статьи в Известиях, на все ведомства Мозыря как из рога изобилия посыпались проверки сначала из Прокуратуры Республики, а потом и Прокуратуры Союза. Фактически свои поспешили разобраться со своими же. Время было такое. Несколько оперативников и прокурорских работников тут же угодили за решетку. Впрочем, в их виновности разбирались не дольше, чем когда-то в виновности пострадавших браконьеров.

Трипутень Геннадий Николаевич. В 1981 году начальник уголовного розыска Мозырского ГРОВД.
Группа, которая занималась уже нами, возглавил ее некий специалист, следователь значит прокуратуры, генеральной прокуратуры СССР Прошкин такой, вот он возглавил. Более того в эту группу непонятно почему включили следователя Каугуры из Латвии. Какое отношение Латвия имеет, ну и Соболь наш с прокуратуры республики. Ну и дело пошло. Дело надо было провести, я понимаю, надо было найти крайних. Мне честно сказал тот же Прошкин. Ты если скажешь то, что я тебе напишу, ты получишь восемь лет. Следоватеоль будет с прокуратуры СССР. Все. Все понятно стало и вопросов нету.

Тем временем почти все братья Коновальчуки давали подробные показания об убийстве рыбинспектора и следователя. Преступники признались, что Кузьменко и Кузьменков застали их за незаконным ловом рыбы. Они оглушили инспектора, связали следователю руки, забрали деньги, пистолет и утопили обоих в реке. Лодку Кузьменкова и Кузьменко они спрятали здесь же в кустах, предварительно забрав из нее пару килограммов рыбы. Но как такие разные по возрасту и предпочтениям люди могли стать слаженной жестокой бандой? Ведь старший сын Владимира - Константин – учился в престижном университете, был на хорошем счету, отлично играл на баяне – душа компании. Младший - Геннадий - на тот момент вообще был несовершеннолетним.

Концевич Виталий Григорьевич. В 1981 году старший следователь по особо важным делам прокуратуры Гомельской области
Анализировали эту группу – она была создана Владимиром Коновальчуком. Он обладал авторитетом непререкаемым у младших братьев и сыновей – что он сказал, то и делали. Несмотря на то, что Василий и Григорий имели свои семьи, взрослые уже мужики, но что сказал Коновальчук Владимир, то и выполняли. Хотелось ему мяса, рыбы – пожалуйста. Машина была государственная, разрешали возле дома оставлять, они ею и пользовались.

На заседании суда 14 декабря 1983 года Коновальчукам было предъявлено обвинение более чем по двадцати различным преступлениям – от кражи до убийства. Григорий получил максимальный по тем временам срок лишения свободы - пятнадцать лет, несовершеннолетний Геннадий – семь. Владимир, Василий и Константин были приговорены к исключительной мере наказания – расстрелу.
Ситуацию с мозырьским делом вынесли на обсуждение не куда-нибудь, а сразу на пленум ЦК. Первым секретарем ЦК КПБ в то время был Слюньков, случившееся обсуждали всю ночь. Шапки с голов высокопоставленных чиновников слетели моментально. Постановлением высшего партийного органа с вынесением строгих выговоров были уволены министр внутренних дел БССР Николай Жабицкий, прокурор республики Адам Могильницкий, их заместители, более десятка прокуроров, следователей и судей.

Сазанков Светлан Григорьевич. В 1981 году Начальник УВД Гомельского облисполкома, генерал-майор милиции.
Если начать министров освобождать, то министров не хватит, и министр не в состоянии дойти до каждого конкретного дела. Все, кто выполнял взятые на себя обязательства, был в почете. В МВД, тожде как ведомство, и в системе внутренних дел тоже было это соревновательство, и была высокая требовательность, чтобы показатели росли. Весь вопрос заключался в том, что иногда эти требования об этих показателях превышали реальные возможноти по их достижению.

Громких преступлений в Советском союзе было не так уж и мало. Но почти всегда это были резонансные дела «с разрешения», за которыми молниеносно следовали раскрытия и суровые наказания. Что же касается так называемых «невинно осужденных» Зухты и его подельников. То они все равно заслуживали наказания. За браконьерство. И по стечению обстоятельств провели за решеткой как раз столько, сколько предусматривал закон. Преступление же братьев Коновальчуков стало темным пятном на безупречности системы наказания. Под вопрос была поставлена честь Союзного правосудия. И, по сути, этот вопрос так и остался незакрытым.

Так или иначе, дело братьев Коновальчуков еще и сегодня с содроганием вспоминают на Гомельщине не только родные и близкие убитых, но и люди в погонах, которые ощутили тень одной - чужой – ошибки, на своих жизнях.